Молчание.

Хорошо. Итак, за то, что я обвинил старика, с которым незнаком... За то, что я пушу в дело все красноречие поэта и в ярких красках опишу, как портит он молодежь своими поучениями... и стану трясти при этом длиннохвостой головой как доказательством своего падения... и еще рыдать, как женщина... Что я хочу за это?

АНИТ. Учти, Мелет, казна Афин разорена...

МЕЛЕТ (хохочет). Бережливые отцы, мне не нужны ваши деньги. Я – урод, я нездоров. Я не склонен к шумным пирушкам, и друзей у меня нет. Я – свободен. Свободен от всего – от друзей, от здоровья. Принадлежу только себе и вслушиваюсь только в свои желания и удовлетворяю их. Но я поэт.

АНИТ (Фрасибулу). Он действительно поэт.

МЕЛЕТ. И как все поэты, я желаю поклонения. Представляете, я презираю всех, плюю на всех... и все-таки желаю любви всех. Потому что я поэт. Здесь моя западня. И я решил: вы дадите мне право сочинить гимн Аполлону – гимн, который от имени Афин повезет священное посольство в Дельфы.

ФРАСИБУЛ схватился за меч, но удержался.

Вы прикажете священному хору, который наверняка уже вытвердил какие-нибудь вирши покойника Софокла или сладкозвучную рухлядь истлевшего Гомера, забыть всю эту дребедень и выучить то, что сочиню я. Мне нужна слава, и вы мне ее дадите за это.

АНИТ (помолчав). Мы согласны, Мелет. Хор стоит на Акрополе у стены Кимона. Официально мы объявим о твоем назначении после приговора Сократу.

МЕЛЕТ. Я повторю. У меня нет ничего и никого. Мне нечего терять. Если вы не сдержите слова...

АНИТ. Мы у тебя в руках, Мелет. До завтра!

МЕЛЕТ уходит.

(После паузы.) Все в воле богов, Фрасибул. И кровавая смерть, и могучая участь.

ФРАСИБУЛ. Ступай с миром, Анит. Я становлюсь стар. Устал. Спокойной тебе ночи.

Ночь в Афинах. СОКРАТ идет домой, опираясь на раба ГЕРАКЛА, несущего факел. Сзади идут ПРОДИК и КСАНТИППА. ПРОДИК чуть обнимает КСАНТИППУ, и та льнет к нему. Вдруг Сократ останавливается и садится на землю.