ГАРПИЯ. Только не смей при мне клясть богов, миленький. Я боюсь.

МЕЛЕТ. А заниматься... этим?

ГАРПИЯ. А «этим» занимались сами боги, они веселые и любят любовь.

МЕЛЕТ. Дурочка! (Схватил ее.) Ты будешь сильно меня любить?

ГАРПИЯ (умело вырываясь). Какой неловкий – одни синяки от тебя. Я буду тебя любить, но сейчас я пойду. Не уговаривай: я люблю спать одна и обязательно дома. А завтра вечером моя козочка ко мне придет?

МЕЛЕТ (пытаясь огрызнуться). Девка!

ГАРПИЯ (холодно). Чтобы я не слышала больше этого.

МЕЛЕТ (торопливо). Значит, до завтра?

ГАРПИЯ молчит.

(Заискивающе.) До завтра?

ГАРПИЯ (чуть стукнула его по лицу). И захвати с собой какой-нибудь подарок. Твоя ласточка давно мечтает о серебряном треножнике, например.

МЕЛЕТ (жутко). Ты по правде меня любишь?

ГАРПИЯ. Да, поцелуй меня, но без синяков.

Он ее целует.

И надень хитон получше и вымойся. До завтра, любимый!

МЕЛЕТ. До завтра!

ГАРПИЯ уходит.

Какая ночь!.. Я не смогу спать... (Улыбается.) Что же мне делать? Нет – я не могу спать. (Смеется.)

Афины. Рассвет. В Акрополе МЕЛЕТ и ХОР священного посольства в Дельфах.

ХОР.

МЕЛЕТ. К черту богов! Что вы можете, кроме богов?

КОРИФЕЙ. Ты отнял у нас ночь. Мы показали тебе все, что умеем. Что ты еще от нас хочешь?

МЕЛЕТ. У тебя дурной характер, старик! Ты наверняка так стар, что помнишь Эсхила.

КОРИФЕЙ. Помню.

МЕЛЕТ (дразнит). Твоего Эсхила и удачливого красавца Софокла я вгоню в забвение, как они меня вгоняют в сон. (Хохочет, наблюдая безмолвную ярость Корифея.) Послушай, старче, тебе самому не надоело повторять из года в год все эти идиотские эпитеты классиков: «Многорукий Ахиллес», «Многогрудая Кассандра»... Ты хоть вдумайся, ну почему женщина, Кассандра, – и многогрудая? Что она – ощенившаяся сука? Или почему Ахиллеса величают многоруким? Он ведь – герой, а не сороконожка. Я все переменю! К чертям! Сейчас я прочту свои стихи, которые вы будете разучивать... Что ты все время глазеешь на мою шею?